Наталья Берлатонова: «Самое важное в профориентации – научиться себя понимать и анализировать»

От родственников, друзей и знакомых часто приходится слышать рассказы о проблемах с выбором будущей профессии у молодого поколения. Самый распространенный случай – истории про то, как неспособный определиться с профильным вузом одиннадцатиклассник послушно следует за советами родителей или школьных товарищей, а затем, спустя несколько лет, бросает учебу и самозабвенно предается лудомании. Не в лучшем положении оказываются и те из ребят, кто нашел в себе силы закончить образование, но после получения заветного диплома работать по полученной специальности не пошел. И таких, как показывают статистические данные аналитиков Минтруда РФ, больше половины из всех выпускников последних лет. И в этот момент, когда проблема выбора будущего профессионального трека у молодежи остра, как никогда прежде, на помощь приходят они – специалисты по профориентации. Подробно о том, как можно решить эту непростую проблему максимально эффективно, нам расскажет карьерный эксперт, профориентолог, член Ассоциации карьерного консультирования и сопровождения (АККС) Наталья Берлатонова.

– Как вы пришли к профессиональной профориентационной деятельности?
– В моем случае это не было какой-то заветной мечтой. 6 лет назад я завершила работу в роли руководителя финансово-экономического направления и осознанно решила сделать профессиональную паузу. После многих лет работы в этой роли мне захотелось выйти за рамки привычной профессиональной траектории. Здесь скорее сыграла роль моя природная любознательность: мне всегда было интересно исследовать новое, поэтому этот период я решила использовать, чтобы посмотреть, что ещё есть интересного на рынке труда и понять, какие направления и задачи могут быть мне интересны. В то время я вообще ничего не знала о существовании профессий, связанных с профориентацией и карьерным консультированием. Однако, меня эта тема заинтересовала, и я стала изучать в огромном количестве все доступные в интернете материалы. Вскоре мне стало понятно, что на большинстве подобных ресурсов применяются одни и те же методики, только подаются они по-разному. А потом мне повезло в общем потоке получаемой информации не пропустить приглашение на обучение в Московскую школу практической психологии Московского института психоанализа на программу повышения квалификации «Практики карьерного консультирования». Там я узнала, что такое карьерный менеджмент, карьерная психология, технология профориентации и поняла, что весь мой круг интересов, вся моя теоретическая подготовка до этого момента – все это было направлено именно на эту новую для меня профессию. С этого и началась моя личная трансформация в помогающего практика.
– А какое у вас базовое образование?
– По базовому образованию я экономист. Окончила с красным дипломом Московский технический университет связи и информатики по направлению «Экономика и управление на предприятии». После этого 17 лет занималась экономикой и управленческим учетом в телекоммуникационных и строительных компаниях. В тот период мне в большей степени приходилось коммуницировать с цифрами, нежели с людьми, но я всегда достаточно четко считывала мотивацию людей в рабочем окружении, понимала, что стоит за их решениями и поведением, и заранее оценивать, как они, скорее всего, будут действовать в той или иной ситуации.
– Насколько на текущий момент на нашем трудовом рынке актуально профессиональное профориентирование и карьерное консультирование?
– Тут важно отметить, что в нашей профессиональной среде карьерного консультирования разделяют карьерный менеджмент, который охватывает вопросы построения и развития карьеры взрослых, и профориентацию, целью которой является помощь молодому поколению в определении будущей профессии. Не каждый профориентолог является карьерным консультантом, и, наоборот, не все карьерные консультанты оказывают услуги профориентации. Часто практик соединяет в себе оба направления.
Первые практики карьерного консультирования в России появились еще в конце 1990-х – 2000-х годах в рамках корпоративных программ сопровождения сотрудников при сокращениях и реструктуризациях. Этот подход пришел к нам из западной HR-среды и включал помощь в подготовке к выходу на рынок труда и поиске новой работы.
В 2000-х годах появляется индивидуальная работа с карьерными запросами, с начала 2010-х карьерное консультирование начинает оформляться уже как самостоятельное профессиональное направление, и мы видим расширение рынка услуг для частных клиентов: появляются специализированные сервисы и платформы, школы подготовки карьерных консультантов, формируются профессиональные сообщества. Что касается профориентации, то в России она стала развиваться заметно раньше – примерно в 1970-х годах.
На мой взгляд, последние 3-4 года наша профессия находилась на пике в плане востребованности, но в это же время во всем мире стал активно развиваться искусственный интеллект (ИИ). С помощью его алгоритмов часть функционала карьерного эксперта кандидат может делать самостоятельно и получать весьма неплохие результаты, например, при составлении резюме, подготовке к собеседованию, частенько нейронка выдает вполне рабочие карьерные стратегии в привязке к трендам, экономической ситуации в стране. При умении правильно структурировать запросы и задачи, грамотно формулировать свои мысли и составлять техническое задание для ИИ кандидат может сам себе стать неплохим карьерным консультантом. Но на мой взгляд, это касается только аналитической рутины. На сегодняшний день даже самый продвинутый искусственный интеллект еще не научился правильно определять скрытые человеческие чувства и эмоции. Он не способен определить во время общения с человеком степень его внутренней честности с собой, а это ключевой момент. Когда мы сами себя обманываем или в чем-то себе не признаемся, хотя это явно нарушает наше качество жизни, мы начинаем транслировать это в окружающее пространство, и ни один алгоритм определить это пока не может.
Еще одна особенность ИИ – склонность излишне соглашаться с человеком и подтверждать его собственную оценку себя. Если изначально не задать критический формат взаимодействия, он довольно быстро начинает поддерживать позицию собеседника, чрезмерно хвалить его, подтверждать, что тот прав, и усиливать уже существующее представление о себе. В результате вместо независимого взгляда человек получает дополнительное подтверждение собственной картины мира, а важные слепые зоны могут так и остаться незамеченными.
Но в остальном, ИИ – это прекрасный помощник профориентолога и карьерного консультанта, берущий на себя огромную часть сопутствующей рутины.
– У человеческого разума в этой области серьезная фора?
– Однозначно, особенно, если практикующий специалист обладает хорошей эмпатией и обучен азам профайлинга. В этом случае человека очень быстро можно «прочитать» и с высокой долей вероятности выяснить, в чем он обманывает и обманывается, пытаясь на этой ненадежной почве делать не самые верные шаги. Это ключевое пространство, где в людях сталкиваются яркое воображение, завышенные запросы и реальная ситуация. То, что человек про себя думает, каким он себя представляет и как будет действовать в реальности – это могут быть совершенно разные картинки.
– Мне почему-то кажется, что такая разобщенность больше свойственна подросткам. В их воображаемом будущем они почти все миллиардеры, великие бизнесмены и просто суперуспешные люди. Однако со временем, после столкновения с реалиями жизни, это проходит.
— Дело в том, что у подростков многие ментальные процессы более очевидны из-за их эмоциональности, высокого гормонального фона и из-за пока ещё не выработанных механизмов взаимодействия с реальностью. У взрослых людей несколько иной механизм. Например, человек может прожить большую часть своей жизни в неподходящих для него условиях подавленности и внешней критики. У него происходит деформация мышления, поведения, появляются установки, ограничения, возникает некое искажённое восприятие себя и окружающих. И зачастую человек, привыкший терпеть, даже попадая в благоприятную для себя среду, уже не способен раскрывать, отслеживать и купировать в себе такие разрушительные установки. В нем с годами вырабатывается некий механизм выученной беспомощности. Однако, человек продолжает уверять себя в своей голове, что все хорошо, жизнь идет по плану и ничего менять не нужно.
– На это, наверное, влияет и то, что большинство людей по сути своей очень консервативны?
– В большей степени это обусловлено токсичной социальной средой, особенно длительным в ней нахождением. Соответственно, чем старше человек становится, тем сложнее преодолеть подобные искажения. Наши нейронные связи имеют определенный запас пластичности, с годами они ее теряют, и мы становимся менее гибкими в вопросах социальной и психологической адаптации. Поэтому так важно разобраться в себе и выстроить правильный профориентационный трек — но не как жестко заданный маршрут на всю жизнь, а как понимание собственной внутренней инженерии: своих сильных сторон, причем не только явных, но и скрытых, интересов и мотивации, зачастую подавленной внешними обстоятельствами или средой развития, в совокупности весь этот набор знаний о себе позволяет при необходимости пересобрать профессиональную траекторию — вслед за изменениями рынка, исчезновением привычных профессий или внешними обстоятельствами.
Приведу банальный пример. Какую-нибудь девочку воспитывают в строгих рамках и правилах, запрещая ей выделяться среди сверстников и быть на виду. И вот однажды у нее возникло желание на каком-нибудь семейном празднике прочитать взрослым выученный стишок, а ей этого не дали сделать, сказав, чтобы сидела и не высовывалась. Но потребность и способность к публичному выступлению в ней никуда не делась, она только оказалась заблокирована. И вот, спустя много лет, даже попав потом в благоприятную среду, например, получив роль в школьной театральной постановке, она будет испытывать серьезный дискомфорт, проявляющийся в страхе перед сценой, различных панических атаках, нервных тиках или банальном притопывании ногой об пол. Психологи могут помочь докопаться до первопричины, но на это может уйти очень много сил, средств и времени. Такие случаи нередки.
Вообще тема «будь собой» до сих пор остается весьма актуальной и для взрослых людей. Иногда, освобождаясь от чужих взглядов, установок и ограничений, которые годами задавали значимые взрослые или окружение, человек начинает воспринимать свою самобытность почти как разрешение больше себя ни в чем не сдерживать. И здесь, на мой взгляд, особенно важна уместность. Важно не впасть из многолетней подстройки под чужие ожидания в другую крайность, когда тебя уже размотало на полную катушку и ты без всяких внутренних фильтров транслируешь свое открытое «мне можно» в публичное пространство. Быть собой все-таки не означает жить без тормозов. Это скорее про свободу оставаться собой, сохраняя при этом чувство контекста, границ и понимание того, как ты взаимодействуешь с другими людьми.
– На каких ключевых принципах строится ваша профориентационная работа с подростками?
– Есть такая детская игрушка — пирамидка с кольцами. У нее есть основа и на нее последовательно надеваются разноцветные колечки разного диаметра. Так вот для меня профориентация – это процесс сбора вот такой пирамидки, причем в зависимости от текущего момента и задач, ее всегда можно пересобрать в другой конфигурации. Меняется рынок, меняются люди, меняются даже ключевые мотиваторы. Со временем они могут перестраиваться: одни уходят на второй план, другие приобретают большую значимость. Иногда это происходит стремительно, иногда очень медленно и почти незаметно для большинства людей. Моя задача, как профориентолога, помочь ребенку научиться самому собирать такую конструкцию, которая будет максимально соответствовать текущему моменту и будет устойчива к возможным внешним вызовам и переменам. Мне хорошо понятны трудности с выбором будущей профессии у старших школьников. От них родители и учителя постоянно требуют: давай, давай, определяйся. Кем ты будешь? Куда пойдешь учиться? И в этот момент, не имея бэкграунда, не имея какого-то очень чёткого видения трека своего развития, они нередко впадают в депрессию и отдаются на волю родителей, которые за них все решают. К счастью, сейчас профориентация уже вышла на довольно высокий уровень и способна помогать избегать каких-то совсем критических случаев, постепенно выходя на правильные решения.
– А на что вы в первую очередь обращаете внимание в процессе работы со старшеклассниками?
– В первую очередь я смотрю на сильные стороны, иногда их приходится или открывать, или помогать подростку осознать и принять то, что это и есть его сильная сторона, а не привычный для него поведенческий набор действий, на увлечения и интересы, которые, кстати, со временем могут сильно меняться. Затем определяю фундаментальные ценности и личностные мотивы. Много внимания в последнее время справедливо уделяется эмоциональному интеллекту и потенциальным ролям в команде. Кому-то нравится быть сосредоточенным экспертом, а кто-то хочет верховодить в команде единомышленников. Стиль коммуникации тоже важен, а также тип мышления. И самое удивительное, что даже когда ты собрал всю эту интересную и пеструю картинку в одном персональном файле и с ней выходишь на образовательный трек, она может совершенно не пригодиться. Одно время ко мне приходило на профориентацию поколение, настроенное на то, что готовы сколько-то лет потерпеть на скучной и тяжелой, но высокооплачиваемой работе, а потом отправиться в южные страны или океанические острова и несколько лет там наслаждаться жизнью и ничего не делать. Сейчас время поколения, которое крайне нетерпимо к неподходящим для них условиям. Ходят мемы, что зумеры увольняются одним днем, иногда уведомляя HR-представителей или руководителей о своем уходе просто в мессенджере без объяснения причин.
– Расскажите поподробнее об инструментах профориентации, которые вы используете в своей работе.
– Их условно можно объединить в 3 больших блока. Первый — стандартизированные диагностические методики: тесты и опросники, которые позволяют исследовать сильные стороны, интересы, мотиваторы, особенности поведения человека, его способы восприятия информации и принятия решений. Я всегда начинаю с тестирования со всеми свойственными ему плюсами и минусами.
Второй – глубинное интервью. Именно в диалоге часто становится видно то, чего не покажет ни один тест: где человек противоречит сам себе, что он пытается рационализировать, а о чем начинает говорить совершенно с другой энергией. Здесь можно открыть для самого кандидата те зоны, которые не распознали тесты или увидеть внутренние противоречия, осознание которых часто дает хорошую базу для построения истинной профессиональной ценности.
Пример — студентка химического факультета, которая хотела откликаться на позицию лаборанта, но не понимала, что вообще может показать работодателю: профильного опыта у нее не было. Из деятельности — только выдача велосипедов и самокатов в прокате и работа звукорежиссером на вузовских мероприятиях.
В процессе разговора я стала задавать ей уточняющие вопросы: что именно она делает в прокате, на что обращает внимание при возврате инвентаря, в чем состоит ее задача как звукорежиссера, что ей там особенно нравится. Я смотрела не только на содержание ответов, но и на то, где у нее меняется энергия, о каких задачах она начинает рассказывать с большим вовлечением.
И постепенно проявилась одна и та же функция: контроль качества и соответствия заданным параметрам. В прокате она проверяла состояние возвращенного оборудования, в работе со звуком — следила за качеством и соответствием результата требованиям. Сама она этого общего паттерна не видела и была очень удивлена, когда я ей его показала.
Именно такие вещи часто удается обнаружить в глубинном интервью: через правильные вопросы соединить разрозненные эпизоды опыта и увидеть за ними устойчивую сильную сторону. В ее случае это позволяет уже иначе построить первое резюме на позицию лаборанта — показать не несуществующий профильный опыт, а функцию, которая многократно проявлялась в другой деятельности и была релевантна будущей работе.
Или пример зрелого кандидата: человек много лет работал в операционном управлении. У него стабильный опыт, хорошие результаты, поэтому и он сам, и рынок привыкли воспринимать его именно в этой роли. А в процессе глубинного диалога выясняется, что особенно легко ему всегда давались переговоры, развитие отношений с внутренними заказчиками, влияние на решение, умение заинтересовать и продать идею. И в какой-то момент он сам говорит: «Я ведь всегда чувствовал, что умею продавать и мне это нравится». Просто профессиональная траектория долго складывалась так, что в коммерческий блок он не попадал.
Когда привычная стабильность исчезла и человек начал пробовать себя в продажах, это ощущение подтвердилось. И тогда возникает уже следующий вопрос: как выйти на рынок с новой профессиональной ролью и доказать, что ты умеешь это делать, если в трудовой книжке и резюме предыдущие 15 лет написано совсем другое? Вот здесь как раз начинается работа уже не только с профориентацией, но и с переводом найденной профессиональной ценности на язык рынка. В резюме я переупаковала опыт продаж через реализацию идей внутренним заказчикам с результатами и цифрами.
Третья группа — проективные и ассоциативные техники, которые помогают добраться до того, что человеку сложно сформулировать прямым ответом. Здесь работаю со всем, что связано с различными образами и картинками, а также их интерпретацией. В последние годы к этим трем основным методикам все чаще стали добавляться различные игровые формы.
– Игровые методики хорошо себя показывают?
– Для младших и средних школьников – очень хорошо. А вот для старшеклассников все-таки необходимо более глубокое погружение в потенциальную профессию, а не на 1-2 часа, как в современных игровых профинструментах. Во-первых, им нужно демонстрировать конкретные задачи предполагаемой специализации. Во-вторых, необходимо давать им возможность посмотреть на рабочие процессы не только со стороны, но и поделать что называется «ручками». Именно поэтому многие крупные компании сейчас, растя для себя будущих сотрудников со школьной скамьи, открывают лагеря, где подросток сможет полноценно погрузиться в конкретную роль и профессию. К сожалению, в отношении очень многих специальностей в обществе сложилось весьма далекое от реальности представление. У нас принято описывать только компетенцию, а не структуру задач. Самый распространенный пример – работа педагога. Подавляющее большинство считает, что она сводится только к общению с детьми. А есть еще львиная доля времени учителя, которая посвящена заполнению различных отчетов и формуляров.
– Что вы можете сказать про популярные диагностические профориентационные тесты в интернете?
– Среди них очень много прекрасных и замечательных ресурсов. Однако нужно учитывать их валидность. При прохождении тестов необходимо обращать внимание на такие важные моменты, как текущее настроение ребенка, нет ли каких-то расстраивающих его обстоятельств, а также учитывать, насколько ребенок устал к моменту прохождения опроса. Все это может оказывать весьма серьезное воздействие на итоговый результат. Только в состоянии, которое мы можем назвать условно спокойным, можно проходить такие тесты, а не тогда, когда подросток переживает сильные эмоции или гормональный всплеск.
– А что касается карьерного консультирования, здесь какие инструменты?
– Если профориентация у подростков отвечает в основном на вопрос, что тебе подходит из профессий, то карьерный менеджмент больше отвечает на вопрос, какую стратегию следует выбрать для достижения желаемого результата. Здесь я очень много информации получаю из развернутого интервью с клиентом. В такие моменты очень много выясняется и про способности к командной работе, и про коммуникацию, и про приоритеты. Вот именно такие интонационные и эмоциональные нюансы современный ИИ совершенно не умеет отследить и проинтерпретировать. Он не может увидеть, как у человека загораются глаза при обсуждении реально интересующей его темы, как он начинает активно жестикулировать и увлеченно делиться какими-то подробностями. А ведь именно такая реакция практически всегда открывает двери к самосовершенствованию человека в интересующей его сфере и успешному карьерному росту.
– Бытует мнение, что главный мотиватор в карьерном росте, это размер зарплаты. Вы с этим согласны?
– Совершенно не обязательно. На самом деле у каждого из нас свой набор мотиваторов, и его иерархия со временем может сильно меняться. Деньги могут быть ситуативным выбором. В определенный отрезок времени они являются главными, а потом постепенно перестают мотивировать. И тогда у человека снижается эффективность труда, он теряет интерес к работе, профессионально выгорает. Если на это долгое время не обращать внимание, то могут включиться различные психосоматические проявления. И тогда люди отправляются по врачам лечить вдруг проявившиеся заболевания, но отказываться от нелюбимой работы им не дают ипотеки, кредиты, и другие обязательства. А с другой стороны, обретя определенную финансовую независимость, многие начинают все чаще задумываться о своем истинном призвании.
– Мне сейчас вспомнилась история в СМИ об успешном топ-менеджере из компании- монополиста, который в какой-то момент все бросил и уехал в Испанию, где сейчас занимается изготовлением классических гитар.
– Лично я думаю, что это красивая коммерческая история. Мы не знаем всех житейских подробностей, первопричин и того, чем в итоге все закончилось. Я в силу определенного склада ума и многолетней практики выработала у себя очень крепкое критическое мышление. Если я не могу проверить какую- то информацию из нескольких достоверных источников, я не могу ей полностью доверять. Мы можем стать свидетелями какого-то небольшого отрезка человеческой судьбы, но без знания того, откуда это пришло и к чему в итоге привело, мы ничего на 100% утверждать не можем никогда.
– А вы можете рассказать какую-нибудь историю успешного карьерного перехода из вашей практики?
– Да, есть истории, на которые клиенты дают согласие, как на публичные кейсы. Пару лет назад в работе была кандидат, бухгалтер по образованию и по профессии с запросом на переход в маркетолога. Единственное, что в ее жизни было как-то связано с креативной сферой, это опыт нескольких месяцев работы на фабрике по раскрашиванию ёлочных игрушек. И вот мы начинаем составлять ей новое резюме. В начале было непросто, потому что поиски сильных сторон и переносимых навыков я начала с изучения хобби и обычной жизни, что вызывало в кандидатке недоумение, зачем я про эту сферу спрашиваю.Тут срабатывала такая особенность, в результате которой при переходе в новую сферу человеку бывает сложно убедить самого себя, что он способен делать эту новую работу, уйдя из прошлой идентичности. Глубоко внутри сам соискатель часто не дает себе право на такую трансформацию и по этой причине на собеседовании выглядит вялым и некомпетентным. С другой стороны, часто люди делают ошибку, когда при переходе полностью отрезают себя от прошлого опыта. Например, был повар, а стал риелтером и ничего из прошлого опыта в новую сферу он не привносит. Важно помнить, что психологически зрелой личности на пустом месте очень сложно строить что-то новое, должна быть какая- то опора. В той истории, про которую я вам начала рассказывать, была похожая проблема.
– И что вы в таких ситуациях предприняли?
– Я стала докапываться до сути человека. Выяснилось, что она всегда любила рисовать, но учиться пошла на экономический потому, что это обещало финансовую стабильность в то время. Затем выяснилось, что она по личной инициативе много лет была модератором небольшого сообщества в социальных сетях, которое объединяло любителей сказок и фэнтези. Она там и картинки рисовала, и конкурсы проводила, и тексты писала. Ресурс был живой, поднять статистику посещаемости ей не составило труда. И вот со всеми этими моментами, правильно выделенными в новом резюме, мы определили период ведения паблика как функцию smm-специалиста. Замечу, что на тот момент уже сложилось портфолио, а статистика и визуал в сообществе стали подтверждением навыков, явно небухгалтерских. Кандидат начала работать с позиции e-mail-маркетолога в небольшой организации, но через 2 года она уже выросла до дизайнера в крупной компании.
– Что бы вы могли посоветовать людям, занятым поиском своей будущей профессии?
– Самое важное в профориентации – научиться себя понимать и анализировать. Если бы люди умели это делать, профориентация просто не понадобилась бы. Многим очень не хватает самопознания и умения правильно выстраивать отношения с окружающими. Сейчас очень сильный упор делается на применение телекоммуникационных технологий в образовании, в бизнесе, в межличностных отношениях. На мой взгляд, онлайн очень серьезно влияет на способности подростков к коммуникации. Им все сложнее и сложнее общаться между собой вживую. Ничто не может заменить нормальное человеческое общение«глаза в глаза». А еще необходимо учить подростков делать осознанный выбор. Если у современного человека нет выбора, он чаще всего впадает в ступор. Отсутствие альтернативных вариантов решения может даже привести к стрессу. А если у молодого человека с юных лет формируется способность видеть разные варианты, анализировать их плюсы и минусы, гибко использовать собственные навыки и находить новые способы действия, это дает ему больше внутренних опор и возможностей двигаться вперед в своем развитии.
И, пожалуй, одна из важных задач взрослых – помогать молодым людям развивать эту способность: учиться видеть несколько возможных вариантов пути и осознанно выбирать свой, а не искать единственно правильный. 

Беседовала Ольга Гришина
Фото: архив Берлатоновой Н