Анатолий Александров: «Главное — не сдаваться»

Железная дисциплина, стальная воля и выдающаяся работоспособность стали основой пути героя рубрики «Главная тема» — от скромного шахтерского городка в казахстанских степях до вершин мирового спорта. Анатолий Александров — один из первых лидеров профессионального спорта России в постсоветскую эпоху. За свою многолетнюю боксерскую карьеру он завоевал титулы: Интерконтинентального чемпиона WBC в полулегком весе, двукратного чемпиона мира по версии WBO и шестикратного чемпиона Европы (EBU). Завершив карьеру в 2001 году, Анатолий Ильич уже два десятилетия передает молодым спортсменам не только технику, но и главное правило: уметь держать удар и не отступать перед трудностями любой сложности.

– Анатолий Ильич, расскажите о вашей семье. Откуда родом ваши родители?
– Родители родились на Урале: отец — в Свердловской области, мать — в Башкирии. В середине 1960-х они переехали в шахтерский город Шахтинск под Карагандой (тогда Казахская ССР), где разрабатывали новое угольное месторождение. Туда со всего СССР съезжались люди, готовые работать на шахтах. Я родился там 3 февраля 1967 года. Жили в типовой двухкомнатной «хрущевке» — по тем временам норма. Но тесноты не ощущал: большую часть времени проводил вне дома — в школе, во дворе, на кружках и секциях.
– Была ли в вашей семье спортивная традиция?
– Нет. Отец и два старших брата работали на шахте. Средний брат трудился там всю жизнь, сейчас на пенсии. А старший еще увлекался музыкой: окончил музыкальную школу по классу духовых, играл в городском оркестре. Сейчас живет в Казани, работает в метрострое. Профессиональным спортсменом в семье стал только я.
– Почему вы выбрали бокс?
– Раньше на этот традиционный журналистский вопрос я шутил, что пошел в секцию, чтобы «достойно выглядеть в дворовых драках». На самом деле к четвертому классу я перепробовал всё: борьбу, хоккей, футбол, шахматы, даже игру на балалайке. В бокс привел случай: вместе с друзьями пришел в секцию, где временно тренировал 16-летний Виктор Майер, он был всего лишь на 7 лет старше меня (официальный тренер уехал).
Мы с ребятами походили на несколько его занятий, а потом все мои одноклассники вдруг увлеклись вольной борьбой. Ну и я вместе с ними. Но городок маленький, все друг друга знают. Майер буквально «забрал» меня обратно, сказав: «Это мой боец». Он видел во мне природную ловкость и трудолюбие. А спорт — это прежде всего систематический труд.
– Получается, в Казахстане тогда была очень хорошая боксерская школа?
– Во времена СССР она была одной из лучших. В Караганде были очень сильные боксеры. Мы постоянно занимались и соревновались с ними. Я туда ездил на спарринги, особенно, когда мой тренер, Виктор Майер, ушел служить в советскую армию. Такое в спортивной судьбе, наверное, было только у меня одного, когда ты своего тренера провожаешь в армию, а потом еще из нее встречаешь. Служили тогда, как вы знаете, два года, и все это время я занимался самостоятельно. В любую погоду, зимой и летом, вставал рано утром на пятикилометровые пробежки. Занимался общефизической подготовкой по тем рекомендациям, которые мне оставил Виктор Иванович. А два-три раза в неделю садился на рейсовый автобус у отправлялся в Караганду, тренироваться с местными ребятами. Со мной, как с пришлым чужаком, там особенно никто не церемонился. Могли поставить в спарринг с противником, который намного меня выше и тяжелее. Но я от таких схваток никогда не отказывался. Для того чтобы добиться результата, необходимо чтобы твой соперник был намного сильнее тебя. Только в этом случае можно чему-то научиться. Если бы у меня тогда там был щадящий тренировочный режим – я никогда не стал бы многократным Чемпионом мира и Европы.
– В какой весовой категории вы выступали?
– Полулегкий и суперполулегкий вес – все, что легче 60 килограммов. Первый раз я стал чемпионом Казахской ССР в 1985 году. Тогда же получил звание мастера спорта СССР. Потом была двухгодичная служба в армии, а потом еще одна победа в республиканском чемпионате, после чего мне была обеспечена путевка на отборочные соревнования с перспективой попасть в олимпийскую сборную страны. Но перед самым стартом отборочных у меня неожиданно случился острый приступ аппендицита. Было очень обидно, столько сил положено и вот, вдруг, такое непреодолимое и непредвиденное обстоятельство разрушило все планы. Но этот инцидент, на самом деле, помог мне потом, в 1990 году, принять решение перейти из любительского бокса в профессиональный.
Пионер профессионального бокса
–Вы относитесь к тем спортсменам-боксерам, которые одними из первых перешли в разряд профессионалов. Почему в СССР это направление не было развито?
– Скорее всего, это было связано с идеологией. Профессиональные боксерские бои в СССР тогда воспринимались исключительно в негативном ключе. Их иначе как «кровавый спорт» не называли и по телевизору не показывали. Советский бокс был чисто спортивным мероприятием. Три раунда по три минуты каждый бой, в отличие от 12 раундов в профессиональном боксе. Правда, для новичков, только вступающих на профессиональный ринг, существовали некоторые послабления: первый такой бой по международным правилам шел четыре раунда, потом шесть, восемь, десять. И так до полноценных 12-ти.
– А на каких соревнованиях вас заметили профессиональные промоутеры и предложили подписать контракт?
– Это произошло весной 1990 года в Ярославле, на первенстве Центрального Совета Всесоюзного спортивного общества «Трудовые резервы», на котором я неудержимо шел к финалу. Это был, кстати, мой первый серьезный турнир после истории с аппендицитом, если не считать побед в республиканских отборочных соревнованиях, в которых я начал участвовать буквально через два месяца после операции. Примечательно также, что промоутеры подошли ко мне с этим предложением еще до финального боя, настолько они были во мне уверены. Моим соперникам тогда сильно не повезло. Я очень старался показать себя с самой лучшей стороны, поэтому ни у кого не было ни малейшего шанса меня одолеть.
– А что за организация тогда занялась продвижением профессиональных боксерских турниров в СССР?
– Контракт у меня был с промоутерским центром «Ринг России», немного позже он был переименован в «Олимп». В то время, на весь Советский Союз, таких компаний было не больше 5-6 и половина из них базировалась в Москве. Кстати, к вопросу о качестве карагандинской боксерской школы. Из 12 отобранных промоутерами первых профессиональных бойцов, трое было как раз из Караганды – Талгат Тусупов, Шерали Аманжолов и я. Остальные ребята были из самых разных уголков СССР. Один даже с Дальнего Востока – Евгений Новоселов. Со многими из этих спортсменов я раньше встречался на различных республиканских соревнованиях и товарищеских турнирах, а теперь мы стали частью одной большой команды. На самом деле переход в профессионалы в те годы для многих из нас оказался судьбоносным. Это же были 90-е. Очень много наших общих знакомых спортсменов-боксеров довольно быстро оказались вовлечены в различные криминальные и около криминальные истории. А у нас помимо хорошей зарплаты еще начислялись приличные проценты за каждый проведенный бой. Это позволило надежно закрыть материальный вопрос. Я, например, смог позволить себе окончательно переехать вместе с семьей из Шахтинска в Москву.
– С кем у вас был первый бой на профессиональном ринге помните?
– Конечно. Первый бой был в Симферополе против такого же новичка, как и я, Николая Долматова из Риги. Бой длился не 12-ть, а 4 раунда. Такие, как я уже говорил, правила для дебютантов. Никаких других правил профессионального поединка никто тогда не знал. Даже судья. Кто-то ему сказал, что можно во время боя делать все, что вздумается. Поэтому, когда еще в первом раунде ударом головы мой противник рассек мне бровь и кровь стала заливать глаза, никто останавливать поединок не стал. Тут я серьезно разозлился и стал биться со всей ожесточенностью. Но и в ответ наполучал также прилично. Перед турниром я специально купил красивые белые боксерские трусы. К концу боя они стали буквально красными от крови. В конце концов, я смог своего противника перехитрить, обыграть, хотя практически ничего к финальному гонгу уже не видел. Победа тогда далась мне очень непросто. Зато сразу стало все понятно про профессиональный спорт. Последние иллюзии испарились.
Плотный ужин – враг боксера
– Какая у вас статистика боев за годы профессиональной боксерской карьеры?
– В общей сложности за 11 лет профессиональной карьеры у меня было 43 боя, в которых я одержал победу 37 раз, из них 15 – нокаутом. Больше всего я горжусь тем, что мне всегда хватало выносливости и воли продолжать бой даже тогда, когда, казалось, уже нет никаких возможностей и физических сил. Досрочно с ринга я никогда не уходил. Например, когда мы с моим тренером, Виктором Васильевичем Сафониным вдвоем поехали в Йоханнесбург (ЮАР), завоевывать наш первый чемпионский титул по версии WBC, нас никто не предупредил, что этот город находится на высоте 1753 метра над уровнем моря. А это совершенно другие условия, к ним надо специально готовиться на соответствующей высоте где-нибудь в горах, причем по времени не меньше десяти дней. А мы приехали туда буквально за пять дней до турнира. О том, насколько все плохо, стало понятно на первой же пробежке. В Москве я по 15 километров бегал легко, даже не вспотев, а тут буквально километр пробежал и все, больше не могу. Сердце в груди стучит, легкие огнем горят, кислорода организму явно не хватает. Кое-как начал акклиматизироваться и тут, в день турнира, уже сам совершаю грандиозную ошибку. За шесть часов до боя я очень плотно поел, оправдывая себя тем, что мне нужна дополнительная энергия для 12 раундов. Южноафриканская еда для моего пищеварения оказалась слишком тяжелой, не переварилась и легла в желудке камнем. А что это значит? Это значит, что она стала мне давить снизу на легкие, лишая возможности дышать полной грудью. Мой соперник в борьбе за титул, чемпион Африканского континента Новембр Нтчингила, видимо догадывался о том, что у меня будут проблемы с акклиматизацией и с первого же раунда начал методично бить в корпус, специально сбивая мне дыхание. И в первой половине боя его тактическая задумка вполне успешно работала. Воздуха мне явно не хватало, силы таяли. Пропустил очень много серьезных ударов и очевидно уступал сопернику. Тренер уже думал, бой досрочно придется заканчивать. Но я устоял. Вдруг, где-то раунде на шестом, от постоянных ударов у меня в кишках все растряслось и уложилось по своим местам. В какой-то момент я почувствовал в животе необыкновенную легкость, а тут еще и второе дыхание открылось. И начал я своего противника нокдаунами на ринг валить. Раз положил, он встал. Два положил, он опять встал. Сильный боец попался, думаю. В общей сложности я его тогда до конца боя три раза на ринг укладывал и за счет этого победу по очкам судьи присудили мне, хотя все первые семь раундов было явное за ним. Вот такая вышла победа на морально-волевых. Причем, как оказалось, на мой успех в Йоханнесбурге никто серьезно не рассчитывал. Новембр Нтчингила считался очень опытным и сильным бойцом. Все ставили именно на него. А тут приехал никому не известный новичок из России и три раза положил на ринг местного чемпиона. В прессе потом долго обсуждали мою грамотную и смелую тактику – вымотать африканца в первых раундах и только потом проявить себя и победить. Знали бы они из чего на самом деле сложилась такая ситуация, очень бы удивились. Конечно, больше таких ошибок с акклиматизацией и питанием в своей карьере я никогда не совершал. Всегда очень тщательно готовился к каждому бою, изучал своего противника и условия, в которых придется проводить поединок.
– Этот бой вы считаете самым трудным или были еще тяжелее?
– Тяжелее чем в Йоханнесбурге, мне пришлось летом 1997 года в Сан-Антонио (США). Там была защита титула Чемпиона Мира по версии WBC, бой против Дженаро Эрнандеса. Мой противник оказался на целый 15 сантиметров выше меня, 183 см против моих 168. У него и руки, и ноги, все длиннее. Я по своему прошлому опыту очень хорошо понимал, что при такой разнице мне надо стараться быть как можно ближе к нему, чтобы не дать возможность реализовать такое преимущество. Но как только я сокращал дистанцию, Эрнандес сразу наваливался на меня сверху всем своим весом. Нагрузка была колоссальная. Я ни в одном своем бое так сильно не уставал, как тогда. И все равно, во второй половине за счет физики я начал его одолевать. Комментировавший этот бой для спортивного канала HBO знаменитый в прошлом боксер Джордж Форман, в свое время бившийся за чемпионский титул с самим Мухамедом Али, был абсолютно уверен, что по очкам победа должна быть за мной. Но мнения судей с его мнением не совпало и тот бой я проиграл. Между прочим, в следующем бою мой противник, Эрнандес, вышел на только начинавшего профессиональную карьеру Флойда Мейвезера-младшего, которого сегодня уже все знают, как спортсмена, получившего самый большой гонорар за один бой в истории бокса – 250 миллионов долларов (свыше 19 млрд руб. – прим. ред.). Такую сумму он получил за бой с Мэнни Пакьяо, состоявшийся 2 мая 2015 года в Лас-Вегасе. По условиям заключенного контракта, гонорар делился между боксерами в соотношении 60 на 40 в пользу Мейвезера. Общий доход от того матча, включая продажи платных телевизионных трансляций и спонсорские контракты, тогда составил более 600 миллионов долларов (45,6 млрд руб.). По-моему, этот финансовый рекорд до сих пор остается непревзойденными.
Главное – не сдаваться
– Бытует мнение, что опытные боксеры могут понять выиграют они или проиграют, по первым ощущениям в момент выхода на ринг. Это действительно так или это какая-то легенда?
– Определенный мандраж в момент выхода на ринг всегда присутствует. И это нормально. Не испытывают никаких эмоций только психопаты. Снизить градус переживаний помогает грамотная предварительная работа. Перед титульными матчами мы всегда обмениваемся с противником записями наших боев. Раньше это были кассеты VHS, сейчас, насколько я знаю, присылаются по электронной почте ссылки для скачивания. Садишься и смотришь, какие у противника нюансы, как он реагирует на удары, как уклоняется. Изучаешь общий рисунок его боя. И все равно, до конца понять кто перед тобой удается только после первого, а может быть даже после второго или третьего раунда. Все это время пытаешься поймать его манеру, подобрать к нему особый ключик, который поможет в итоге вскрыть его оборону и победить. Когда в мае 1998 года я бился в Париже за титул Чемпиона Мира по версии WBO в полулегком весе с французом Жульеном Лорси, я почти до самого конца не шел на него в прямую атаку. Знал, насколько опасны его встречные удары. Напротив, мой соперник, поддерживаемый залом, с самого начала пытался загнать меня в угол. Я же выбрал тактику методичных и спокойных ответов. Ловил его на контратаках. Так потихонечку я заставлял его пятиться и отступать, постепенно нагнетая темп. И так все 12 раундов. В конце боя он уже был вымотан мною до предела. В итоге, я его победил, несмотря на мощную поддержку трибун и то, что он был на пять лет моложе меня по возрасту. Я вообще считаю, что в первую очередь люди начинают уставать и проигрывать какие-то жизненные противостояния у себя в голове. Часто от своих взрослых учеников приходиться слышать: «Мне уже поздно, мне уже 45 лет…». Я обычно отвечаю: «Тебе еще только 45!». Если ты начнешь жалеть себя, то все пропало. А если не сдаваться и продолжать работать над собой, то многого можно добиться. В первую очередь мы начинаем поддаваться возрасту и стареть именно в наших мыслях.
– Давайте поговорим о вашей тренерской работе. Когда к вам приходят молодые ребята, на что вы в первую очередь обращаете внимание?
– В первую очередь я пытаюсь понять, есть ли у будущего боксера голова на плечах. Научить любого человека технике бокса не трудно, трудно объяснить, как правильно во время боя думать. Тот, кто с дурным энтузиазмом идет только вперед, не обращая ни на что внимание, очень быстро нарывается на встречный. Обычно после двух-трех таких ударов весь энтузиазм и заканчивается. А тот, кто на ринге прежде всего думает, а только потом грамотно действует, маневрирует, сокращает или наоборот, увеличивает дистанцию, вот с таким учеником очень приятно и перспективно работать. К сожалению, таких ребят сейчас очень мало. Бывает даже такое, что некоторые молодые люди приходят на занятия боксом, а они даже бегать нормально не умеют, у них голеностопный сустав не развит. Приходится учить их самым элементарным вещам – правильному дыханию, бегу, прыжкам. Только всем этим невозможно заставить заниматься без желания и воли самого ученика. В любом деле можно добиться успехов только полюбив его всей душой и всем сердцем. К сожалению, сейчас такие искренние чувства встречаются у молодых спортсменов очень и очень редко. Подавляющее большинство настроено на быстрый результат при минимуме усилий.
– Скажите, насколько вы довольны своей спортивной судьбой?
– В целом я считаю, что мне в жизни очень сильно повезло. Повезло с тренерами, с промоутерами, с переходом в разряд профессионалов. С женой повезло, с детьми. Их у меня двое: сын и дочь. Единственное, за что я могу себя корить, это за то, что, когда тренировался, где-то что-то не доработал, не доделал, не дожал. Сколько себя помню, во всех состязаниях или соревнованиях, мне всегда не нравилось быть «вторым». Можно прийти к финишу пятым или шестым, это не так зазорно. А вот вторым – это значит, что ты не обогнал, не обошел только лишь одного!? Простить себя за это не мог! Может быть именно эта особенность, желание быть первым, всегда толкали меня вперед, заставляла выходить на пробежку в любую погоду, заниматься в зале без тренера по индивидуальной программе, ездить за 45 километров в другой город на спарринги. Во многом, именно это стремление сделало из меня спортсмена и чемпиона.
– Что бы вы хотели пожелать нашим читателям?
– Я бы хотел пожелать всем счастья, благополучия и удовлетворенности от выбранного жизненного пути. Понимать, зачем ты появился на свет, какое твое предназначение на этой земле – это важно для каждого. Для себя я уже давно определил этот путь, как задачу делать наших школьников и подростков спортивными, физически и морально крепкими. Прививать им любовь к Родине и давать знания о замечательных страницах нашей удивительной истории. Физические упражнения делают людей лучше, крепче и сильнее, даже если человек просто делает зарядку. Желаю всем заниматься спортом и быть здоровыми! 

Беседовала Ольга Гришина