Стрелец несломленный

Футболист Стрельцов Э.А., 1966 годИ все-таки память – коварная штука. Стоит ее только разбередить, в голову начинает лезть то, о чем, казалось бы, уже перестал вспоминать – мол, было и было… Но оказывается, как только с этим сталкиваешься, тебя с отчаянной силой тянет оглянуться назад. Именно это я почувствовал, когда Первый канал представил сериал «В созвездии Стрельца». А теперь вышел и художественный фильм «Стрельцов», где великого футболиста сыграл актер Александр Петров.
Признаюсь, никогда не принадлежал к поклонникам кинобиографий звезд, поскольку в них они мало похожи на тех, с кем я общался и дружил. И всякий раз, увы, убеждался, что показать их на экране такими, какими они были в реальности, дело безнадежное, которое не по силам ни умелым режиссерам, ни их мудрым консультантам. Потому не стану давать оценку новой попытке рассказать об исковерканной судьбе великого футболиста – хорошо, что хоть вспомнили. А вот за повод вернуться памятью в ту жизнь и тот футбол, где так ярко блистал «Великий Эдик», спасибо.

Из бани на тренировку
Со Стрельцовым я близко познакомился уже после того, как тяжелейшая травма – разрыв ахиллова сухожилия – поставила крест на его карьере игрока.
– Случилось это в 1970-м, в матче с дублем московского «Динамо», – вспоминает эту печальную историю тогда еще молодой торпедовский защитник Александр Тукманов. – И Стрельцов, чтобы быстрее набрать форму, вызвался сыграть за молодежь. Игра была жесткая – кость в кость. В одном из моментов в него на скорости прямыми ногами врезался защитник Сергей Никулин. Да так, что Эдик закричал, рухнул на газон и схватился за ногу. Помню, подбежал к нему, а он, морщась от адской боли, прохрипел: «Все, Саня, это конец, отыгрался». Кто знает, не выйди он в том матче на поле, глядишь, еще и поиграл бы.
…В самые яркие игровые времена Стрельцова наши пути-дороги с ним не пересекались, а познакомились мы уже после его возвращения в большой футбол. А встречаться иногда случалось в ныне уже закрытых Центральных банях, что размещались через дорогу от ресторана «Метрополь».
Там на следующий после очередной игры день и собиралась перевести дух столичная футбольная братия. Сначала все от души парились, а потом рассаживались за шумным столом. Шустрые банщики ставили на него дефицитное в ту пору «Жигулевское», запотевшие бутылки «Столичной», а также доставленные из соседнего кафе «Арарат» поджаристые чебуреки. И часами шел разбор полетов вчерашних матчей.
Заводилами здесь обычно были умевшие погулять торпедовцы – Валерий Воронин, Олег Сергеев, Владимир Щербаков, компанию которым при случае составляли спартаковцы Юрий Севидов и Валерий Рейнгольд. Ну и, конечно, почетное место отводилось Стрельцову. Иногда такие посиделки затягивались до закрытия заведения. И те, кому было уже тяжело покидать его, оставались ночевать в кабинках для посетителей, а утром жены или друзья привозили им форму. И они прямо из бани мчались на тренировку искупать вчерашний застольный грех.
То было веселое и бесшабашное время молодости, когда казалось, что можно все. Ты полон сил, любим болельщиками, обожаем самыми красивыми девчонками, так зачем жать на тормоза? Может, потому и мчались они по жизни, не оглядываясь назад, пока в какой-то момент судьба вдруг жестоко не наказывала их. Чудом выжил после страшной аварии Воронин. Когда под колесами его иномарки погиб крупный ученый, оказался в тюрьме Севидов. Не обошла стороной беда и Стрельцова – после загадочной истории оказался за решеткой и он.

Хрустальная пятка
Встретились мы с Эдуардом Анатольевичем под новый 1976-й год в одном из автобусных парков в районе Шоссе Энтузиастов, куда пригласил нас его физрук Сергей Карпушин, с которым мы сдружились в юношеской команде «Спартака». К тому моменту Стрельцов уже лет шесть как закончил играть, раздобрел и то и дело попыхивал сигаретой. В кабинете директора за чаем-кофе нам рассказали, сколько у них в парке болельщиков, среди которых все поголовно передовики производства. А встреча со Стрельцовым – предновогодний подарок им от руководства предприятия за честный и преданный труд.
– Да чего со мной общаться? – засмущался Анатолич. – Я уже сколько лет не играю. Вот раньше, когда забивал, другое дело. Тогда было о чем поговорить. А сейчас я уже вроде как на пенсии. Верно, журналист?
– Да что ты, Анатолич, какая пенсия! – откликнулся я. – Бывшие бомбардиры пенсионерами не бывают!
И мы отправились на встречу с ударниками.
– Ты знаешь, – обратился ко мне Стрельцов уже перед тем, как войти в забитый отличниками производства зал. – Я ведь говорун никудышный. Так что в случае чего ты уж меня подстрахуй.
И услышав заверения в полной поддержке, улыбнувшись, похлопал меня по плечу.
Народ встретил своего кумира такой бурной овацией, под которую в ту пору обычно выходили на сцену Магомаев или Кобзон. А когда местный парторг назвал фамилию дорогого гостя, зал вновь взорвался аплодисментами. Анатолич удивленно посмотрел на меня – мол, еще рта раскрыть не успел, а народ уже хлопает – чудеса!
1373392228_1Первой слово взяла голосистая девчушка с комсомольским значком на кофточке.
– Скажите, товарищ Стрельцов, – бойко начала она, – а как вы относитесь к девушкам-­болельщицам? В нашем парке таких много. А вот ребята говорят, что нечего нам на стадионе делать – не девичье это занятие.
– Вообще-то у нас в Советском Союзе каждый человек может прийти на футбол, если, конечно, у него есть билет, – пожал плечами Стрельцов. – А значит, и девушкам вход открыт. Вот только неизвестно, с кем на трибунах рядом им сидеть придется. Ведь могут в соседях мужики оказаться, которые в горячке такое матерком кричат, что даже милиция краснеет. А что уж тут о молоденьких девчушках говорить. Так что вопрос этот непростой. Вот после игры, когда дома победу с друзьями отмечаешь, то там без вас никак не обойтись. Здесь девушки и колбаску порежут, и поляну накроют. Но болеть вам все равно запретить никто не может. Это нарушение Конституции и прав советского человека.
Последние слова дорогого гостя утонули в аплодисментах. А я в знак их оценки показал ему большой палец: класс!
После этого вопросы посыпались пулеметными очередями.
– А кто вас учил играть в футбол?
– Улица, двор. У нас в Перово дня не было, чтобы мяч не погонять с ребятами. Потом уже, когда подрос, начал тренироваться и играть за «Фрезер». Так и пошло. А самый лучший в этом деле учитель – мяч. Если его чувствуешь, любишь, то он начинает слушаться тебя, как самый преданный пес. И я это чувствовал. Потому, когда не забивал, никогда на мяч вину не сваливал – мол, это он, окаянный, в самый неподходящий момент вдруг взял и подпрыгнул. Но такое редко случалось – у нас с мячом всегда взаимное уважение было, – широко улыбнулся бомбардир.
– А кто вам из тренеров особенно запомнился?
– Конечно, Дед – мы так Виктора Александровича Маслова звали. Он же меня еще совсем молодым пацаном в «Торпедо» брал. Поверил, значит. И частенько потом говорил: «Ты, Эдик, играй так, как тебе чутье подсказывает. Им тебя Господь Бог щедро одарил. Ты игру нутром чуешь. Потому, если уж решил в обводку идти – иди, сам пробить решил – бей! А когда нужно отдать пас партнеру, ты сам поймешь. И сделать это можешь так, как не всякий сумеет».
Ясное дело, что тут же последовал вопрос про фирменный стрельцовский пас, который сводил с ума болельщиков и вводил в ступор защитников.
– Эдуард Анатольевич, а вы сами придумали пас пяткой или подсказал кто-то?
– Наверное, жизнь подсказала. Помню, как-то на тренировке против двоих защитников выхожу. Вдруг слышу, сзади Козьмич Иванов кричит: «Эдик, дай!» А как мяч ему было отдать? Только пяткой. Те, кто шли на меня, такого хода, конечно, не ожидали. А Валька мимо них проскочил и точно в угол пробил. Потом у нас с ним этот номер частенько проходил. И хотя о нем все уже знали, срабатывал он в игре на ура. Как в финале Кубка в 1968-м с «Пахтакором». Ох, и тяжелая игра была. Первый тайм по нулям. И хотя мы давили, забить не получалось. Наконец, Миша Гершкович вывел меня пасом в штрафную, где тут же попадаю в окружение трех защитников. Думаю, куда деваться? Вдруг чувствую, как мне за спину Юрка Савченко рванул. Ну, я ему пяткой мяч и отдал. А уж он его в сетку переправил. Потом, когда нам Кубок вручали, ребята шутили: «Ну, Эдик, оказывается, у тебя пятка хрустальная!».

Советский Пеле
Помню, когда Стрельцов уже работал с молодежью, мы вместе смотрели матч «Торпедо» с «Локомотивом». Анатолич все время молчал, покуривая прикрытую ладонью сигарету. В одном из моментов, когда кто-то из его подопечных в простейшей ситуации отдал мяч сопернику, он вдруг взорвался: «Ну, как это можно – взять и такой пас запороть? Не могу понять, ей-богу не могу!».
Другой бы воспринял это как безобидную ошибку – мол, с кем в игре не бывает. Но только не Стрельцов. Его умение дорожить мячом, бездумно не терять его, быть предельно точным в передачах было потрясающим. И владея столь редким даром, сам он искренне не понимал тех, кто в игре сорил ошибками.
В 2003 году в Москву с рекламой своего фирменного кофе прибыл Пеле. В один из дней он побывал и на стадионе «Динамо», где возложил цветы к памятнику Льву Яшину. А за обедом я рассказал бразильцу, что был в СССР форвард по фамилии Стрельцов, умевший на поле все, за что его прозвали «Советским Пеле».
– Да, да, я что-то про него слышал, – покачал головой гость. – Он, кажется, на долгое время был отлучен от футбола, но потом сумел вернуться в него и стать лучшим. На это способен только очень сильный человек. Не зря кто-то мне говорил, что его еще звали «Русский танк». Жаль, что нам не удалось встретиться на поле…
И грустно улыбнувшись, король футбола покачал головой.
Стрельцов и Пеле могли встретиться на Чемпионате мира-58 в Швеции, где состоялся блистательный дебют семнадцатилетнего бразильца. Но в это время звездный форвард «Торпедо» и сборной уже давал показания следователям…

Бутылка водки перед игрой? Глупая сплетня!
…А предновогодняя встреча с ударниками автобусного парка набирала обороты.
– Вообще-то я футболом не интересуюсь, – обратилась к гостю средних лет женщина, которую представили как лучшего кондуктора парка. – А вот мой сын в него просто влюблен. И все свободное время гоняет с мальчишками мяч. Дело, конечно, хорошее. Но недавно он пришел домой весь в слезах. А когда я спросила, в чем дело, ответил, что его команда проиграла. Скажите, Эдуард Анатольевич – это плохо? Ведь игра должна приносить радость.
– Конечно, любой матери неприятно, когда ее сын плачет. Но здесь особый случай – парень расстроился из-за поражения. Значит, он из тех, кто не любит проигрывать, кто стремится только побеждать. Таких неудачи делают крепче, закаляют. А то, что всплакнул от обиды, так у мальчишек это бывает. Так что не переживайте, с таким неравнодушным характером настоящим футболистом и становятся. У меня, взрослого мужика, тоже разок слезы на глаза навернулись, когда я через семь лет снова вышел на поле «Лужников»…
Это было 25 апреля 1965 года. Я служил тогда в Реутове, в дивизии Дзержинского, которая в ту пору выделяла солдат для поддержания порядка на стадионах. Нас привозили на армейских грузовиках и рассаживали на скамейках вокруг поля. В тот прохладный весенний вечер «Торпедо» принимало куйбышевские «Крылья Советов». И тысячи болельщиков хлынули в «Лужники», чтобы стать свидетелями возвращения своего кумира. А когда Стрельцов показался в проходе, они в едином порыве встали, скандируя: «Стре-лец! Стре-лец!». Погрузневший, чуть полысевший Эдик на секунду остановился, улыбнулся и помахал трибунам рукой. А стоявшие рядом офицеры в знак уважения взяли под козырек.
Ясное дело, что от своего любимца ждали голов. Но в этот раз он ушел с поля без них. Зато помог забить Валентину Иванову, которого вывел на удар идеальным пасом. Это был уже не прежний Эдик – задиристый, взрывной, рывком уходивший от назойливых опекунов и таранящий оборону противника. Тот остался в прошлом. А этим вечером перед публикой предстал уже другой Стрелец, который передвигался по полю неспешно, выверяя шаг. Но его передачи, любой ход заводили игру, придавали ей динамику и остроту. И как опытный дирижер, он определял ее звучание, давая понять – вот такой теперь у меня футбол, но поверьте, я вас в нем не разочарую. И сдержал слово на все сто: тот сезон стал для «Торпедо» золотым, а Стрельцов с 12 голами – лучшим бомбардиром команды. Он не просто вернулся в игру, которой его лишили, а как в молодые годы, по-стрельцовски отчаянно ворвался в нее, доказав всем, что его не сломали! Не сло-ма-ли!
– А кто ваш любимый игрок? – последовал вопрос очередного ударника производства.
– Их много. Это все, с кем я играл в «Торпедо». Золотые ребята и футболисты отличные. Всем им огромное спасибо за то, что верили в меня и помогали, когда трудно было. Без них не было бы Стрельцова. Если начну каждого называть, то мы до поздней ночи засидимся. А вам к Новому году еще надо готовиться, – улыбнулся Анатолич.
– А вам из «Торпедо» не предлагали перейти в другую команду?
– Было дело, – после небольшой паузы кивнул головой Стрельцов, – еще как предлагали. Но я даже представить не мог, как в другой майке выйду на поле. «Торпедо», «ЗИЛ» – это же мой дом родной. Здесь я человеком стал, игроком, столько хороших людей встретил, которые помогли пережить непростые времена. Как я мог их предать?! Так что я до конца дней торпедовец!
– А правду говорят, что вы с Ивановым перед матчем бутылку водки могли выпить и выйти играть? – вдруг ошарашил вопросом пожилой мужичок с орденскими планками на пиджаке.
– Бутылку? – вздрогнув от неожиданности, переспросил Анатолич. – А кто такое говорил?
– Мужики во дворе рассказывали.
– Про футболистов в народе много чего говорят, – понимаю­­ще кивнул Стрельцов. – Я же вам скажу, что такого быть не может, так как с похмелья хорошо не сыграешь. А уж после бутылки водки тем более. Поэтому футболист и должен режим соблюдать. Вы ведь за руль автобуса выпивши не садитесь, верно? А то, что вам мужики во дворе сказали, – глупая сплетня!
На что ударники ответили дружными аплодисментами. А ведущий предложил задать гостю последний вопрос.
– Скажите, Эдуард Анатольевич, могла бы футбольная сборная нашего автобусного парка пробиться в Высшую лигу?
– Ну, это вряд ли, – растерялся Стрельцов, которому было неловко обижать приветливых передовиков. – Понимаете, это дело непростое…
– Но мы ведь много тренируемся. А недавно еще и соседний таксопарк обыграли, – не унимался озадачивший гостя паренек.
– Конечно, если вы столько тренируетесь, да еще таксопарки обыгрываете, то может, что и получится, – дипломатично подыграл не желавший лишать хозяев надежды Стрельцов. – Тем более автобусов для команды у вас хватает. А это уже большое дело. Так что желаю удачи.
И поздравив дружный коллектив с наступающим Новым годом, мы покинули Красный уголок гостеприимного автобусного парка. Уже в своем кабинете парторг с благодарностью вручил нам по палке дефицитной копченой колбасы и коробке конфет. А затем мы выпили за светлый праздник, советский футбол и, конечно, за будущий выход сборной автопарка в Высшую лигу.
…Потом я частенько вспоминал тот наш вечер с передовиками, жалея, что не записал все, о чем говорил на нем этот уникальный футболист и железный воли человек. Он был предельно искренен в разговоре с совсем незнакомыми людьми, горевшими желанием понять, в чем же секрет Стрельцова.
А их кумир словно давал понять, что на самом деле нет здесь никакого секрета. Что надо просто любить футбол, тех, кто в нем рядом с тобой, свою команду. И слушая его, я поймал себя на мысли, что в своих незатейливых ответах он остался таким, каким был всегда – добрым, открытым, доверчивым. Что его не сломало, не озлобило все то, что с ним сделала безжалостная карательная система. После этого остаться прежним по силам не каждому. Стрельцов смог.
Потому и остался в памяти несломленным Стрельцом. 

Александр Львов