Виктор Гусев: В начале 1990-х пожелание ­«Берегите себя» было весьма ­актуальным

ui-57ad3a540ca5c6.55392510– Виктор Михайлович, свой первый спортивный телерепортаж вы провели только в 38 лет. Чем вы занимались до большого спорта и телевидения?
В 1977 году выпускником института иностранных языков я был призван в армию и отслужил военным переводчиком в Эфиопии, которая в то время воевала с Сомали. Вернувшись осенью 1979-го, поступил на работу в ТАСС, где через некоторое время из редактора английской редакции превратился в корреспондента редакции спортивной. А в 1992 году во время командировки на Зимние Олимпийские игры во французском Альбервиле получил предложение от телевизионщиков. После этого пять лет был внештатником на ТВ, параллельно работая в разных местах, например, главным редактором ежемесячного футбольного журнала «Матч», координатором российско-американского хоккейного проекта «ЦСКА – Русские пингвины»…
– Как познакомились со знаменитым комментатором Николаем Николаевичем Озеровым?
– Еще в далеком детстве. Подавал ему мячи, когда Николай Николаевич приезжал играть в теннис к своему другу знаменитому актеру Игорю Ильинскому. Семья Ильинских соседствовала с нами в подмосковном Внуково. На своем участке Игорь Владимирович построил не только корт, но и организовал небольшое футбольное поле для своего сына и нас, его друзей. Второе знакомство с Озеровым произошло в начале 90-х, когда я при­ехал к нему в больницу брать интервью для своей программы «Спорт-уикэнд».
– Вы провели огромное количество репортажей. Какой самый запомнившийся?
– Мой первый репортаж состоялся в декабре 1993-го. Тогда я из Лас-Вегаса комментировал церемонию жеребьевки Чемпионата мира по футболу-94. А первый матч провел 13 апреля 1994 года – это была игра Лиги чемпионов в Стамбуле между «Галатасараем» и «Спартаком». После этого отправился на Чемпионат мира в США, где откомментировал свой первый финал: Бразилия – Италия в Лос-Анджелесе с незабитым Роберто Баджо пенальти. Потом у меня был парижский финал Франция – Бразилия в 1998-м с великолепным Зиданом, берлинский в 2006-м, когда тот же Зидан подвел свою команду в матче с итальянцами, и, наконец, Германия – Аргентина в Рио в 2014-м с голом Гётце в дополнительное время. Вот они, вместе с тремя финальными играми Чемпионатов Европы, наверное, самые ­запомнившиеся. Ну, и конечно, важные победные матчи сборной России: против Франции, Англии, Уэльса, Югославии… Хоккейная победа над Канадой в олимпийском Турине, золотые финалы нашей хоккейной же сборной в разные годы.
– Много ли в работе комментатора поводов для смеха?
– Поводов столько, что обхохочешься. Как вам, например, репортаж с матча Албания – Россия из-за зарешеченного окна кабинета директора стадиона в городе Шкодер? Или «мокрое» начало рассказа о хоккейной встрече на Чемпионате мира в Норвегии, когда за секунду до эфира коллега неудачно открыл теплую бутылку кока-колы? Я был мокрый до нитки…
– Три статуэтки «ТЭФИ» храните вместе?
– Да, стоят у меня на каминной полочке. Одну из них вообще-то надо бы распилить, чтобы поделиться с Никитой Михалковым. Ведь награду нам вручили за совместный комментарий церемонии закрытия Зимней Олимпиады в Турине.
– Как появилась ваша фирменная фраза «Берегите себя»?
– «Берегите себя» – это калька, дословный перевод английского Take care. Но если американцы используют его формально, вместо «Пока!», то в начале 1990-х, когда я стал заканчивать им свои репортажи, такое конкретное пожелание телезрителям было весьма актуальным.
– С боевыми товарищами по службе в Эфиопии поддерживаете отношения?
– Жизнь разбросала нас по городам и весям. Встречаюсь в основном с теми из них, кто в Москве и кого знал еще до Эфиопии – в школьные и институтские годы. Интересно, что таких несколько человек. Удивительно, как судьба ведет нас по жизни вместе.
– Известно, что вы принимали участие в спасательной экспедиции на ледоколе «Владивосток» в 1985 году, когда из ледового плена вызволяли дизель-электроход «Михаил Сомов». Что запомнилось?
– В спасательной экспедиции запомнилась страшная, убийственная качка еще до начала борьбы нашего ледокола со льдами. А еще как «Владивосток» сам застрял в этих самых льдах, когда до спасаемого судна оставалось 200 километров. Как впервые в истории Антарктиды с борта судна в условиях полярной ночи поднялся вертолет, и я был на его борту…

  Полный текст можно прочитать в № 5 журнала «Вокруг ЖэКа» за 2017 год